Эндрю Скотт выдает Гамлета на разрыв аорты: почему фильм «Elsinore (Эльсинор)» вывернет вам душу
Помните покойного британского актера Иэна Чарлсона? Того самого, что ушел из жизни от последствий СПИДа в 1990 году, когда ему было всего сорок. Скорее всего, вы, как и большинство смертных, помните его исключительно по оскароносному хиту «Chariots of Fire (Огненные колесницы)». И этот ярлык висит на его наследии тяжелее, чем ковер на стене в советской хрущевке. В новом фильме «Elsinore (Эльсинор)» Эндрю Скотт играет Чарлсона с такой первобытной решимостью, грацией и пугающей глубиной, что хочется немедленно вручить ему все существующие награды. Когда агент в фильме напоминает Иэну, что тот снялся в одной из величайших картин всех времен, Чарлсон язвительно парирует: «Ага, только все помнят оттуда исключительно заглавную музыкальную тему». Шах и мат, Вангелис.
Двойной перформанс Скотта — он играет и самого Чарлсона, и его Гамлета в постановке Национального театра, ставшей для актера лебединой песней, — превращает фильм Саймона Стоуна в эмоциональную кувалду. Да, режиссер не всегда избегает вдохновляющих клише. Местами пафос сочится с экрана, как сгущенка из бракованной банки. Но. Это. Работает. Это ярчайший портрет Лондона в разгар кризиса СПИДа и низкий поклон искусству, которое остается спасательным кругом, даже когда костлявая с косой уже дышит в затылок .
За кулисами британской драмы
Для тех, кто не в курсе театральных сплетен конца восьмидесятых (а таких, подозреваю, большинство): героический марафон Чарлсона из 24 спектаклей в роли Гамлета — это абсолютная легенда. Он впрыгнул в этот поезд после того, как Дэниел Дэй-Льюис внезапно сбежал из постановки Ричарда Эйра в 1989 году. (К слову, Дэй-Льюис, известный своим маниакальным погружением в роли, якобы увидел на сцене реального призрака своего отца. Или просто устал. Гениям виднее).
Сценарий Стивена Бересфорда, подарившего нам чудесный «Pride (Гордость)», дышит театральным закулисьем. Вся эта суета, где актеры, режиссеры и костюмеры называют друг друга «дорогуша», показана с невероятной теплотой. Фильм, будучи тяжелой главой квир-истории, умудряется высекать искры юмора из того, как гей-сленг пропитывает всю эту богемную тусовку. Моника Долан в роли Линды, бессменной вахтерши театра, просто крадет каждую секунду своего экранного времени. Когда Чарлсон, уже игравший здесь в «Guys and Dolls (Парни и куколки)», приходит на первую читку после побега Дэй-Льюиса, Линда невозмутимо бросает: «О, явилась, Тина-Замена!»
Медицина, слезы и диско
Отдельного восхищения заслуживает Оливия Колман в роли доктора Маргарет Джонсон, пионера в лечении ВИЧ. Колман здесь в своей абсолютной прайм-форме. Ее сухая, почти протокольная манера общения феноменально контрастирует с очевидным, глубоким состраданием. Она не скрывает ярости, когда узнает, что Иэн, рискуя здоровьем, берет на себя такую колоссальную нагрузку. Их сцены — это чистое золото.
Да, Саймон Стоун иногда давит на слезу слишком откровенно, щедро поливая сцены оркестровой музыкой, как майонезом новогодний салат. Но когда в одной из самых нежных сцен вдруг начинает играть альбом Этель Мерман в диско-обработке — некогда кринжовый, а теперь культовый артефакт поп-культуры — ты прощаешь режиссеру всё. Мерман, орущая под диско-бит, казалось бы, бесконечно далека от Шекспира. Но «Elsinore (Эльсинор)» умудряется сшить эти две вселенные так изящно, что швов почти не видно.
Вторая половина фильма размажет вас по креслу. Монтажер... https://www.kinone.ru/endryu-skott-vydaet-gamleta-na-razryv-aorty-pochemu-film-elsinore-elsinor-vyvernet-vam-dushu/
