Он лежит в съёмной квартире и листает телефон. Не строит карьеру, не копит на квартиру, не собирается жениться. Всё, что ему нужно, — еда, интернет и чтобы его не трогали.
Таких, как он, — миллионы. И у их выбора уже есть имя: «тан пин», «лежать ровно».
А недавно появилось словечко пожёстче — «бай лань», «пусть гниёт». Термин пришёл из баскетбола: когда матч безнадёжно проигран, команда просто перестаёт выкладываться.
Вдумайтесь: целое поколение посмотрело на табло и решило, что матч проигран.
И вот деталь, от которой становится не по себе: китайская спецслужба официально объявила «лежание ровно» угрозой национальной безопасности. Одна из мощнейших держав планеты испугалась молодых людей, которые… просто ничего не делают.
Думаете, это где-то там, в Азии?
В Америке то же самое называется quiet quitting — «тихий уход»: делать ровно столько, за сколько заплатили, и ни минутой больше.
У нас красивого термина не придумали. У нас это просто «работа на отвали».
Когда одно и то же происходит одновременно в США, Китае, Корее — дело не в характере молодёжи. Дело в правилах игры. И правила изменились сильнее, чем кажется.
Из тех, кто родился в 1940-м, девять из десяти в итоге жили лучше своих родителей. Из тех, кто родился в 80-х, — только половина. Орёл или решка. Первое жильё раньше покупали примерно в 25. Сейчас, по данным американских риелторов, — в 40. Целое десятилетие жизни уходит на один только «билет во взрослую жизнь».
Недавно я работал с клиентом — парень около тридцати. Он искал жильё в аренду, хотя спокойно мог позволить себе покупку. Мы сидели в машине после просмотра, и я видел этот знакомый «калькулятор во взгляде». Он сказал: «Покупка больше не работает. Это игра, в которой выигрывают другие». Эта сцена не выходит из головы. Потому что она повторяется. И не только у него.
Мне по-человечески обидно, что этих ребят называют ленивыми. Лень — это когда можешь, но не хочешь. А они хотят. Хотят свой дом, семью, детей — исследования говорят об этом прямым текстом. Они просто первыми произнесли вслух то, что многие боятся признать: «Ваша формула больше не работает. И мы не будем делать вид, что работает». Без плакатов. Без митингов. Самая тихая забастовка в истории: они просто перестали играть.
А мы — те, кому 35–60, — смотрим на это со странным чувством. Мы ведь последние, кто успел заскочить в уходящий поезд: что-то построили, что-то купили, пока старые правила ещё дышали. Наши дети играют уже по новым. И между нами не конфликт отцов и детей, а два разных мира, которые пытаются друг друга понять.
В одном ролике, который меня зацепил, прозвучала мысль, после которой я и сел писать этот пост: молодые не отказываются карабкаться наверх. Они первыми заметили, что лестница стала декорацией — подниматься можно, но она больше никуда не ведёт.
Не знаю, как вам, а мне от этой фразы не по себе.
Потому что топливо любого общества — не деньги и не нефть. Это люди и их надежда. Пока она есть, люди встают по утрам и строят. Когда её нет — никто не бунтует. Просто однажды никто больше не выходит на стройку.
(с) мнение Алексей Демченко
