Пиво, пеленки и шпионаж: почему великая Эва Мари Сейнт навсегда останется самой крутой блондинкой

Пиво, пеленки и шпионаж: почему великая Эва Мари Сейнт навсегда останется самой крутой блондинкой Голливуда

Эва Мари Сейнт ушла. 102 года, дамы и господа. Сто два. В голливудском исчислении это примерно как пережить падение Римской империи, изобретение звукового кино и три перезапуска Человека-паука. Умерла тихо, от естественных причин, у себя дома в Лос-Анджелесе. И, черт возьми, какую жизнь она прожила!

Представьте себе ситуацию. Вы — молодая актриса. Вы впервые в жизни снимаетесь в большом кино. Ваш партнер — Марлон Брандо, который в те годы был горяч, как раскаленная сковородка. Фильм называется «On the Waterfront (В порту)». Вы просто заходите в кадр, играете сцену — и бац! — забираете «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана. Звучит как наглая ложь из резюме студентки театрального, но для Эвы это был просто вторник.

Кстати, об «Оскаре». Как нормальные люди празднуют главную кинонаграду планеты? Вечеринки? Шампанское рекой? Эва забрала статуэтку, пошла в ресторан, навернула китайской еды, запила это дело холодным пивком… а через два дня родила своего первенца. Железная женщина. Просто кремень.

Режиссер Элиа Казан, великий и ужасный, на съемках того самого фильма шептал ей на ухо дичь в духе Станиславского. Перед сценой на крыше он заливал: «Представь, что за каждой голубятней прячется дикий зверь!» А она стояла, хлопала глазами и думала: «Мужик, я и так в животном ужасе, я впервые ночью на крыше с Брандо!» И это сработало идеально. Настоящий страх — лучший грим.

А потом случился Альфред Хичкок. Старина Алфи, как мы знаем, был тем еще педантом. В шедевре «North by Northwest (К северу через северо-запад)» он лично потащил ее в универмаг Bergdorf Goodman выбирать шмотки. Никаких тебе долгих бесед о высоких материях и травмах детства персонажа. «Сделай голос пониже, не маши руками (у тебя есть такая привычка) и просто смотри прямо в глаза Кэри Гранту». Смотреть в глаза Кэри Гранту… Боже, да за такую работу половина планеты отдала бы душу дьяволу не глядя!

Она вообще была удивительной. В 1948 году ее выперли из одной бродвейской постановки за то, что она выглядела «слишком невинно». Слишком. Невинно. В наше время за такое дают премию, а тогда — чемодан, вокзал, свободна. Но она сделала выводы.

В 70-х она почти забила на большое кино. Знаете почему? Ей просто не хотелось быть суперзвездой. Ей больше нравилось воспитывать детей с мужем, режиссером Джеффри Хейденом. Они познакомились в нью-йоркском метро. В метро! И прожили вместе 65 лет, вплоть до его смерти в 2016 году. По меркам шоу-бизнеса это даже не научная фантастика, это фэнтези уровня Толкина.

Правда, иногда совмещать семью и кино было сложновато. На съемках фильма «Grand Prix (Гран-при)» она случайно позволила детям увидеть сцену гибели героя Ива Монтана. Дочка потом десятилетиями думала, что мама реально кричала над настоящим трупом. Психотравма в стиле нуар, не иначе.

Она успела сыграть маму Сибилл Шеперд в сериале «Moonlighting (Детективное агентство «Лунный свет»)», маму Тома Хэнкса в «Nothing in Common (Ничего общего)» и даже земную мать Супермена, Марту Кент, в «Superman Returns (Возвращение Супермена)». От Брандо до Супермена — вот это, я понимаю, карьерная дуга!

Прощай, прекрасная Эва. Ты показала нам, что можно быть гениальной актрисой, иконой стиля и абсолютно нормальным, счастливым человеком. Одновременно. Ик. Наливайте чай, мы будем пересматривать классику. https://kinone.ru/pivo-pelenki-i-shpionazh-pochemu-velikaya-eva-mari-sejnt-navsegda-ostanetsya-samoj-krutoj-blondinkoj-gollivuda/