Что-то интересное....

Аяза Шабутдинова посадили не за мошенничество в привычном понимании этого слова, а за бизнес-модель, которая в какой-то момент перестала устраивать государство. И последствия этой истории для российского предпринимательства могут оказаться гораздо серьёзнее, чем кажется на первый взгляд.

Криминализация предпринимательского риска. Шабутдинов продавал образовательные услуги. Люди платили за лекции, консультации, доступ к сообществу и наставничество — и получали их. Но когда у части клиентов не получилось построить успешный бизнес, ответственность за их неудачи возложили на продавца обучения. По такой логике можно привлечь к ответственности фитнес-клуб за то, что клиент не похудел, а университет — за то, что выпускник не стал миллионером.

Кредит — это решение взрослого человека. Покупатели курсов были совершеннолетними и дееспособными людьми. Они самостоятельно принимали решение о покупке, подписывали кредитные договоры и распоряжались собственными деньгами. Можно критиковать агрессивный маркетинг и обещания быстрого успеха, но снимать с человека ответственность за его финансовые решения — значит отрицать саму идею экономической самостоятельности.

Тысячи людей получили то, за чем пришли. Через образовательную экосистему Шабутдинова прошли предприниматели, которые приобрели новые знания, деловые знакомства, нашли партнёров и запустили собственные проекты. Не все добились успеха, но неудача одних клиентов не отменяет результатов других. Предпринимательство вообще не предполагает гарантированной доходности, и никакой преподаватель не способен обеспечить её каждому ученику.

Уголовное дело вместо гражданского спора. Если клиент считает, что ему предоставили некачественную услугу, существуют претензии, возвраты, компенсации и судебные иски. Для этого и предусмотрено гражданское законодательство. Превращение спора о качестве образовательного продукта в уголовное дело создаёт опасный прецедент: практически любой предприниматель, продающий услуги с субъективно оцениваемым результатом, рискует оказаться обвиняемым.

Показательная расправа над публичным предпринимателем. Шабутдинов построил заметный бизнес, заработал большие деньги и не стеснялся демонстрировать свой успех. В обществе, где богатство нередко вызывает подозрение, он стал удобной мишенью. Нельзя исключать и заинтересованности влиятельных людей, которым его публичность и независимость могли мешать. Но даже без предположений о закулисных интересах очевидно, что столь громкое дело посылает предпринимательскому сообществу недвусмысленный сигнал.

Удар по предпринимательской инициативе. Вместо того чтобы создавать условия для развития частного образования, конкуренции и новых бизнесов, государство демонстрирует готовность применять самые жёсткие инструменты уголовного преследования к коммерческим конфликтам. В результате предприниматели получают дополнительный стимул не развивать бизнес, а минимизировать собственную заметность и риски.

Можно не любить Шабутдинова, раздражаться из-за его маркетинга, считать его курсы переоценёнными, а обещания — чрезмерно оптимистичными. Но между агрессивными продажами, некачественным обучением и умышленным мошенничеством существует принципиальная юридическая разница.

И главный вопрос в этой истории не в том, заслуживает ли Аяз симпатии. Он в том, где заканчивается ответственность предпринимателя за качество своего продукта и начинается ответственность покупателя за собственные решения.

Если эту границу окончательно стереть, следующим обвиняемым может стать практически любой человек, который продаёт не материальный товар, а знания, опыт или надежду на лучший результат. Ответить