Часть 3. Недоступное доказательство

Часть 3. Недоступное доказательство
Самая интересная деталь — информационная асимметрия, а проще у проверяющих и иных лиц совершенно разный набор данных для проверки.

Эксперт установил несоответствие аппарата комплекту регистрационной документации. Но в 2020 году поставщик и заказчик не имели открытого доступа к тому объему сведений, с которым позднее работал эксперт. Тут ремарка: с 01.03.2022 (см. п. 6 Правил ведения ГРМИ увт. постановлением Правительства РФ от 30.09.2021 N 1650) в составе реестра размещается электронный образ эксплуатационной документации производителя (изготовителя) на медицинское изделие, а с 17.06.2026 еще в том числе инструкция по применению или руководство по эксплуатации медицинского изделия). Но тогда этого не было!
Практически все свидетели со стороны защиты, указали на этот факт: в открытом реестре можно было проверить наличие регистрационного удостоверения, наименование изделия и изготовителя. Технические характеристики, изображения и инструкция по спорному изделию тогда не были доступны в объеме, который позволял бы повторить экспертное сравнение.
В деле имеется и официальный ответ Росздравнадзора следователю о дате появления кнопки «Скачать инструкцию» применительно к спорному РУ. Дата в опубликованной версии приговора обезличена, но сам факт запроса подтверждает: следствие специально проверяло, была ли инструкция доступна в мае–августе 2020 года.
Регистрационное досье при этом не было общедоступным источником. Именно оно содержало сведения о конструкции, комплектности и документации изделия, с которыми сравнивался аппарат.

Получается рискованная ситуация: правовой статус товара впоследствии определялся с учетом информации, которой участники оборота в момент поставки объективно могли не располагать, не говоря уже заказчиках!

Суд это противоречие не отрицал, но посчитал, что обвиняемые знали реальное происхождение и характеристики товара из других обстоятельств. Для обычного участника оборота сама проблема информационного разрыва остается.