Моя логика предельно простая: смотрим взаимосвязь частей 1 и 3 статьи 36

Моя логика предельно простая: смотрим взаимосвязь частей 1 и 3 статьи 36. В части 1 написано, что лицензия продолжает действовать при условии соответствия лицензиата установленным при ее выдаче требованиям ИЛИ при внесении изменений в реестр лицензий. То есть 2 варианта. И отдельно, в части 3 статьи 36 прямо указано: "старые" услуги по "старому" закону можно оказывать по "старой" лицензии в течение года после вступления в силу закона.
Поэтому у меня вызывает вопрос, откуда, из какой нормы, сделан вывод в письме: Таким образом, с 1 сентября 2026 года частным охранным организациям, соответствующим приведенным выше условиям, разрешено осуществление частной охранной деятельности и, как следствие, заключение договоров, требования к которым установлены статьей 8 Федерального закона № 427.
Кстати, в тот же день, в который выпущено письмо, а именно 15 июля 2026 года, на сайте одного из территориальных органов Росгвардии размещена диаметрально противоположная информация: Законом предусмотрен переходный период (до 1 сентября 2027 г.), однако оказание охранных услуг в соответствии со старыми формулировками и на основании не переоформленной лицензии возможно только при наличии договора, заключенного с заказчиком до 1 сентября 2026 г.

Вот и гадай после этого, кому верить.
Нам то конечно на руку, если старые лицензии актуальны и можно с ними участников допускать. Но тот факт, что виды деятельности переформулированы, с моей точки зрения имеет значение.

И мы должны еще понимать правовые последствия. Тут же не только неправомерный допуск и неправомерное определение победителя. Тут потенциально наша любимая односторонняя реституция, потому что контракт заключается с лицом, которое не обладало специальной правоспособностью.

Так что интуиция мне подсказывает, что еще намучаемся мы с этим вопросом. Будем следить, что скажет ФАС))