​Секс, Аляска и мамблкор: Джо Сванберг отправляет Дакоту Фаннинг в самые неловкие белые ночи

​Секс, Аляска и мамблкор: Джо Сванберг отправляет Дакоту Фаннинг в самые неловкие белые ночи

Знаете, есть режиссеры, которые снимают кино так, будто собирают мебель из IKEA — строго по инструкции, с глянцевым фасадом и непременной нехваткой одного важного винтика в финале. А есть Джо Сванберг. Его новый фильм «The Sun Never Sets (Солнце никогда не садится)» — это скорее старый, потертый, но чертовски удобный диван, на котором вы с друзьями обсуждаете свои провальные романы до трех часов ночи. Сванберг вернулся после шести лет режиссерского молчания (хотя он не сидел сложа руки, а мелькал в инди-проектах вроде «Invention (Изобретение)» и продюсировал все, что движется), и, видит бог, это возвращение стоило каждого кадра, снятого на благородную 35-миллиметровую пленку оператором Эоном Морой.

В центре этого уютного хаоса — Венди. Ее играет Дакота Фаннинг, которая, кажется, окончательно выросла из амплуа пугающе умных девочек и теперь убедительно руководит стройками в Анкоридже, штат Аляска. Жизнь Венди летит в тартарары, когда ее партнер Джек (Джейк Джонсон, наш любимый вечный подросток) вдруг выдает гениальную идею: а давай-ка возьмем паузу! Походи на свидания, мол, разберись в себе. План надежный, как швейцарские часы. Вот только Джек, со всей своей суетливой харизмой, не учел одну маленькую деталь. Точнее, деталь ростом под метр девяносто — бывшего парня Венди, пилота с сомнительной кредитной историей по имени Чак (Кори Майкл Смит).

Чак — это вообще отдельная песня. Если вы помните Смита по роли Загадочника в сериале «Gotham (Готэм)», забудьте. Здесь он выдает такой уровень загадочного молчания, что в пору писать диссертацию. На показе в чикагском Music Box Theatre (а Сванберг принципиально запустил прокат сначала в Чикаго, заставив нью-йоркских снобов нервно курить в сторонке), режиссер и актеры раскрыли карты. Оказывается, молчание Чака — это главное оружие фильма. В то время как герой Джейка Джонсона заполняет эфир бесконечной болтовней, Чак делает… паузу. Долгую. Тяжелую. Сексуальную.

Кстати, о сексе. Сванберг на Q&A выдал гениальную в своей простоте режиссерскую установку: «Нам нужно было показать, что Венди и Джек занимаются любовью, а вот Венди и Чак — трахаются». И это работает! Разница потенциалов между двумя мужчинами выстроена так тонко, что ты физически ощущаешь, почему Венди мечется между уютной стабильностью (которая дала трещину) и непредсказуемым пилотом, чье чувство юмора понятно только ей одной.

Фильм вообще дышит свободой, потому что Сванберг остался верен своему методу: актеры получили продюсерские титры и импровизировали прямо в кадре на основе сценарного костяка. Кори Майкл Смит признался, что поначалу жутко боялся этой свободы — он привык приходить на площадку подготовленным, как отличник на экзамен (вспомните его работу над образом Чеви Чейза в «Saturday Night (Субботним вечером)», где он сам дописывал шутки от лица своего героя). Но в дуэте с Фаннинг эта импровизация родила ту самую магию, которую невозможно прописать в скрипте. К слову, чтобы Дакота и Дебби Райан (играющая подругу) органично вписались в тусовку, Сванберг притащил на Аляску своих реальных чикагских друзей-режиссеров — Брэндона Дэйли и Кейтлин Дуглас. И да, персонаж Дэйли почти не появляется в кадре, но уже собрал культ поклонников на Letterboxd.

А теперь добавьте ко всему этому Аляску. Бесконечный полярный день. Свет, который сводил с ума Джейка Джонсона (по словам Сванберга, Джейк был в шоке, когда видел, как в... https://www.kinone.ru/seks-alyaska-i-mamblkor-dzho-svanberg-otpravlyaet-dakotu-fanning-v-samye-nelovkie-belye-nochi/