Виктор Косаковский везет в Венецию елку на вертолете: почему новый фильм заставит вас извиняться

Виктор Косаковский везет в Венецию елку на вертолете: почему новый фильм заставит вас извиняться перед домашним фикусом

Виктор Косаковский — человек, который буквально заставил нас переосмыслить свое место в пищевой цепи и рыдать над судьбой свиньи в фильме «Gunda (Гунда)» (Хоакин Феникс тогда так расчувствовался, что вписался в исполнительные продюсеры, а он, на минуточку, парень с очень сложным лицом и строгой веганской диетой), — снова едет на Венецианский кинофестиваль. Вслед за бессловесным доком «Trillion (Триллион)», где художник возвращал рыбью чешую океану, режиссер везет на Лидо нечто совершенно особенное.

Итак, 6 сентября, вне конкурса. Мировая премьера. Фильм «Holy Wood Dust (Святая древесная пыль)». Это не просто кино, друзья мои, это кинематографическое приглашение в тайную жизнь деревьев, созданное на пару с итальянским ботаником-суперзвездой Стефано Манкузо. И да, это попытка вскрыть нашу оптику консервным ножом эмпатии.

Сам Косаковский (родившийся, к слову, в России) в своем режиссерском стейтменте выдает базу: искусство, конечно, не остановит пули, но истории, пропитанные сочувствием, могут посадить семена для нормального будущего. Звучит как тост, но мы здесь не пьем, мы внимаем.

Синопсис бьет под дых: «Что происходит с пнем в ту секунду, когда дерево срубают? Что оно чувствует?» Знаете, это как смотреть на квитанцию за ЖКХ — больно, непонятно, но оторваться невозможно. За производство этой зеленой магии отвечают Be Water Film, Solaria Film, RAI Cinema и еще парочка серьезных контор. Снимал все это великолепие оператор Джанмарко Донаджо, а монтировала Айнара Вера.

Но давайте к самому вкусному — к разговору с режиссером. Почему вообще деревья?

Оказывается, все мы родом из детства. Маленький Витя гулял с мамой, оторвал листик от куста, потому что «ну красиво же». А мама, вместо того чтобы умилиться, выдала педагогический шедевр: «А если я тебе волос вырву, больно будет? Вот и кусту больно. Не делай так». Травма? Нет. Рождение гениального автора!

Спустя годы, живя в Берлине, Косаковский сунул под микроскоп сломанный осенний лист. И увидел там настоящую драму. Знаете, как наша кровь сворачивается, пытаясь затянуть рану от пореза бумагой? Лист делал то же самое! Тащить микроскоп в лес — затея на уровне ремонта у соседей в субботу утром (бессмысленно и беспощадно), но они справились. И то, что получилось, режиссер сравнивает с «Войной и миром». Дерево, прожившее сто лет, вдруг понимает, что вокруг творится какой-то апокалипсис. Оно страдает. Оно в шоке. Оно пытается бороться.

Как в этой истории появился ботаник Манкузо? Абсолютно в духе приключенческого кино. Ассистентка Косаковского читала его книгу… находясь на лодке во время шторма. (Я же говорил, киношники не умеют жить скучно). Режиссер написал Манкузо, и тот ответил через минуту: «Видел ваши фильмы, давайте встречаться». Магия. Мэтч в Тиндере для интеллектуалов.

А теперь — внимание, кинематографический гик-момент. Почему главная героиня — рождественская елка? Изначально Косаковский хотел снимать липы. Они, понимаете ли, «кинематографичные» — раскидистые, широкие. А елка — это вертикальный треугольник. В любимом формате режиссера (соотношение сторон 2:1) снимать елку — это как пытаться впихнуть невпихуемое. Но Косаковский любит страдать ради искусства. Плюс, Рождество — универсальный триггер для всех нас.

И вот мы подходим к сцене, от которой у любого насмотренного зрителя екнет сердце. Вертолет тащит рождественскую елку к... https://www.kinone.ru/viktor-kosakovskij-vezet-v-venecziyu-elku-na-vertolete-pochemu-novyj-film-zastavit-vas-izvinyatsya-pered-domashnim-fikusom/