2️⃣2️⃣3️⃣В принципе у коллеги уже довольно много интересной практики по исполняю поручения

2️⃣2️⃣3️⃣В принципе у коллеги уже довольно много интересной практики по исполняю поручения руководителя Федеральной антимонопольной службы России от 23.09.2025 NМШ-20-ПРК/25 (то самое в рамках которого «шерстят» закупки у ед.поставщиков в Положениях о закупке). Однако, здесь интересно, что рассматривались непросто действия по включения в состав Положения о закупках «россыпи» оснований закупок у ед.поставщиков, а именно единичный случай заключения одного крупного договора. Вдобавок, информация по вопросу заключения договора ООО "Г" с ООО "А" как с единственным поставщиком неконкурентным способом на выполнение работ по реконструкции объекта "Банный комплекс" поступила от органов прокуратуры.

В Положении ООО «Г» был введён п. 10.59, позволяющий закупку у единственного поставщика по договорам на подготовку проектной документации, инженерные изыскания и строительные (реконструкционные) работы при «непредвиденном изменении производственной программы» и «отсутствии возможности провести конкурентную закупку» при наличии экономической целесообразности и экспертизы сметной стоимости. На основании этого пункта без проведения конкурентной процедуры ООО «Г» заключило договор с ООО «А» на 800 768 000 руб. (изыскания, проектирование и реконструкция банного комплекса), разместило в ЕИС закупку у ед.поставщика, передало объект подрядчику и перечислило аванс 25 млн руб.
Заказчик выстраивал защиту по нескольким направлениям:
Во первых, он ссылался на «непредвиденное изменение производственной программы» после весеннего осмотра здания бани: по результатам обследования был выявлен комплекс проблем, требующих срочных обследований, ремонта и реконструкции, а также подчёркивалось месторасположение объекта в историческом центре Мурманска и повышенные требования к безопасности.
Во вторых, ООО «Г» указывало, что при формировании Положения использовало региональное типовое положение, утверждённое комитетом по конкурентной политике, и исходило из того, что соответствующие основания закупок у ед.поставщика уже проходят государственную оценку.
В третьих, в обоснование экономической целесообразности приводилось коммерческое предложение ООО «А», которое, по утверждению заказчика, демонстрирует экономию по сравнению с укрупнённым сметным расчётом; дополнительно подчёркивалось, что итоговая стоимость будет уточняться по результатам экспертизы, а в случае удорожания договорная цена для заказчика останется неизменной.
Наконец, заказчик ссылался на фактически выполненные работы (кадастровые работы, инженерные изыскания, архитектурная концепция, проектная и рабочая документация в стадии разработки) как на подтверждение осмысленности заключения договора именно с этим подрядчиком.

Мурманское УФАС эти доводы не приняло. Комиссия указала, что включение в Положение основания для закупки у единственного поставщика на высококонкурентных рынках без чётких условий, порядка и критериев применения нарушает ч. 1 ст. 17 Закона о защите конкуренции, так как создаёт возможность обхода конкурентных процедур и необоснованного ограничения конкуренции.
Ссылка на типовое положение не освобождает заказчика от самостоятельной оценки соответствия своих локальных актов антимонопольным требованиям; формальное заимствование текста не легализует его применение в конкретной ситуации.
«Непредвиденность» изменений производственной программы и «отсутствие возможности провести конкурентную закупку» УФАС сочло недоказанными: у заказчика была утверждённая производственная программа с мероприятиями по ремонту/реконструкции бани, а объективные обстоятельства, исключающие проведение конкуренции на сумму более 800 млн руб., не подтверждены.
Экономическая целесообразность, основанная на сравнении одного коммерческого предложения с укрупнённой сметой без реальной конкурентной борьбы заявок, признана несоответствующей принципам открытости, равноправия и эффективности расходов, закреплённым в ст. 3 Закона о закупках.

Итог: нарушение ООО «Г» ч. 1 ст. 17 Закона о защите конкуренции.

Решение Мурманского УФАС России от 08.04.2026 по делу N 051/01/17-833/2025