Найдено на просторах интырнетов

Найдено на просторах интырнетов

В один жаркий полдень старый крестьянин Пётр, опираясь на соху, вытер пот со лба. Его лошадь Зорька тяжело дышала, взрыхлив за день лишь треть полосы.

И тут за густой рощей раздался чужой, железный, дробный стук. Из оврага выползло невиданное чудовище — железный конь с колесами выше человеческого роста. Оно мерно пыхтело, дышало паром и тащило за собой плуг, взрезавший землю словно масло.

Пётр замер.

— Что это, Фома? — обратился он к соседу, который правил своей лошадкой по соседней борозде.

— Сказывают, трактор, — прошептал Фома, в его голосе звучал страх. — Говорят, одному ему не нужен ни пастух, ни овёс, ни роздых. Вспашет за день сто наших полос.

— Значит, нас заменят, — тихо сказал Пётр. — Нас с Зорькой… и тебя с Буланым. Куда же мы теперь? Неужто больше не нужны?

Они стояли и смотрели, как чудовище, добравшись до межи, развернулось с пугающей лёгкостью и пошло второй полосой. К вечеру оно распахало всё, что вдвоём с лошадьми Пётр и Фома делали бы неделю.

Первая ночь после встречи с трактором выдалась тревожной. Пётр не спал, сидя на завалинке. Фома подошёл к нему, понурив голову.

— Пётр, давай подумаем, что будет лет через десять-двадцать. Сейчас трактор — один, диковина. А вдруг они заполонят все поля? Земля большая, нас много, а трактор один сто человек заменяет. Кто же тогда будет пахать? Мы разгоним всех мужиков по городам? Или новых крестьян где-то вырастят?.. Ведь лошадь рождает лошадь, а трактор не рождает трактора. Его делает мастер на заводе. Значит, и крестьянина нового не родится…

— О чём ты? — не понял Пётр.

— Вот чего я боюсь по-настоящему, Пётр. Не того, что нас выгонят с земли. А того, что наши дети никогда не узнают, что такое править лошадью в зной... и много чего ещё.

Потому что есть вещи, которые никогда не заменит никакая машина. Слушай, я перечислю:

Первое. Чувствовать ногами землю. Когда идёшь за плугом босиком и понимаешь: тут жирный чернозём, тут песок, тут камень притаился. Трактору этого не дано.

Второе. Уметь держать равнение по сохе. Глазомер, Пётр. Никакой железный конь не проведёт прямую борозду так, как человек, который видит ствол дерева на краю поля и правит на него.

Третье. Знать, когда лошадь устала. Не по часам, не по шагомеру — по дыханию, по тому, как уши прядает, как копыто переставляет. Машина не почувствует живую усталость.

Четвёртое. Утром наточить лемех, а вечером его поправить. Кузнечное дело, Пётр. Молоток, наковальня, искры из-под обуха. Это навык, который от отца к сыну передаётся. Трактору топливо залил — и поехал. А умение заточить — умрёт.

Пятое. Распознать семя на глаз. Какое взойдёт, какое нет. Какое болеет, какое здорово. У нас деды так делали, и мы будем. Лабораторий не напасёшься на каждое поле.

Шестое. Собрать всей семьёй первый сноп. Связать его, принести в дом, поставить в красный угол. Это не работа, это обряд. Машина обрядов не придумывает.

Седьмое. Передать сыну поводья. Не купить трактор, не нанять механика, а именно взять за руку, посадить в седло и сказать: «Поехали, тут прибавь, тут осади». Этому никакой учебник не научит. Только живой человек.

...Да я и десять назову, и двадцать. Всё то, чем мы живы, Пётр. Всё то, чем земля держится.